Трижды Забытая Родина
Искать в
Век Приключений
Сегодня
Навигация
  •  Главная
  •  denw IL-2 Training
  •  Feokl WoW
  •  Minecraft Server
  •  Panda WoW
  •  RadioDen
  •  RadioPunk
  •  Поиск
  •  Разделы
  •  Статьи

  • Denw Minecraft
    Denw Minecraft Server Online!

    Feokl Private Server
    Feokl Realm is Offline!

    Feokl Panda Server
    Feokl Panda is Offline!

    denw IL-2 Training
    denw Training 4.14.1m Offline!

     
    Поход Хальбрунда - часть первая
    Летопись того, как катаны появились на западе



    Страница: 2/3

    Запад

    По дороге к кораблю Хальбрунд успел трижды проклясть себя за необдуманное решение взять незнакомца с собой. Схватки с жителями не было – в деревне оставались только старики, женщины и дети. Увидев полосатый парус, который тащили воины специально для этого по совету Видгри, толпа быстро поредела. Последними уходили те, кто не мог бегать быстро. Свежеотвязанный от столба человек довольно хорошо изъяснялся на Общем языке, он успел рассказать, что научился говорить на нем от южных племен, живших ближе к Новому Городу и торговцев доходивших сюда от самого Медвежьего города. Воины, тащившие парус, были привычны ко всему – они могли пить и спать на ходу даже днем, а сейчас была почти ночь. Но Хальбрунд уже устал, Альсун говорил разные слова – некоторые были знакомы, другие видимо были названиями целебных трав, а Сульдур мрачно постанывал, поглядывая на спасенного Торвола, и волевым усилием останавливал руку судорожно дергавшуюся то к секире, то к мечу…
    – Так вот они и говорят, – уже четвертый час не умолкал Торвол, – Они и говорят: «Ты показывал разные фокусы с исчезающей ракушкой, ты – единственный, у кого есть книга, ты умеешь пальцем запаивать кастрюли и падать, как гусиное перо, когда прыгаешь со скалы – ты должен быть виноват в том, что три года назад коза Сизого Снарта перестала давать молоко, и в том, что охотники приносят нежирных оленей, и в том, что у кожевника Митри плохо выделываются и гниют шкуры, но сегодня пена переполнила кружку – из-за тебя чайки крикнули столько раз, сколько лет старухе Монке.… Теперь тебя надо сжечь, дабы не накликать беду на весь наш род до седьмого колена». – Торвол перевел дух и глотнул из фляги Сульдура. Тот снова пожалел что отдал ее, но было уже поздно. Тем временем Торвол продолжал, – ритуальное сожжение почему-то показалось им вполне подходящим наказанием, – викинги понимающе переглянулись, – Хотя я и предлагал им просто изгнать меня в соседнюю деревню, куда меня давно звали… – Он сделал многозначительную паузу и огляделся, – Так что вам повезло, что вы смогли уговорить меня присоединиться к вам.
    В стонах Хальбрунда появились истерические с подвыванием нотки.
    – Что это с ним? – обратился Торвол к Альсуну.
    – Не обращай внимания, – ответил друид, – С ним бывает иногда что-то странное, в ночи, когда белый шар луны отражается в океанских волнах. Если это случается на корабле, далеко от берега, то запирают его в канатный ящик, и лишь кормчий слышит все его слова, но повторить их не может – слова древних заклинаний не подчиняются его рту. На берегу соседи уже привыкли к пропажам небольшого количества овец, свиней и коз из прочно запертых хлевов. Непослушным детям часто говорят: «Не выходи ночью на улицу, коли не заперты ворота Хальбрундового дома», а в наших землях непослушные дети не живут долго.
    Торвол начал озираться и пошел подальше от Хальбрунда. Друид восхитился – здесь не знали сказок далеких островов. Даже Сульдур с благодарностью посмотрел на друида, хоть и не было между ними никогда дружбы. Торвол начал рассказывать истории охотничьих похождений Снимсгурда – лучшего охотника своей деревни, но послушав его, один из викингов разбуженных им, затянул мрачную морскую песню. Мерный ритм ее простых слов накатывался как волны прибоя на каменистый пляж, в ней были слышны крики чаек, скрип весел, хлопанье парусов и клокотанье пива в бездонной глотке конунга. Торвол был так зачарован этой песней, что сначала даже замолчал, но вскоре он обратился к другому викингу… Тот хмуро оглянулся, шлем сбился тяжелым парусом, рога угрожающе качнулись. Викинг, поправив шлем, подхватил мотив, а через полчаса пела уже вся дружина – даже друид что-то хмуро насвистывал. Торвол сначала молчал, но припев оказался на удивление прост, и вскоре он начал подтягивать вместе со всеми:

    Гей, ярл! Ого!
    Гей, ярл! Ого!

    Иногда при звуке его голоса Хальбрунд вздрагивал.

    Восток

    Три дня назад Мур-тяня послали с донесением в замок дайме Кунь-кьяри. Бедному ронину [11] было больше не на что рассчитывать – ни разу не нарушив «Бусидо» [12] он тем не менее оставался жив. Не его виной было то, что в это время он был далеко от своего господина и узнал о его смерти слишком поздно. Даже отрубленная голова гейши [13] Бинь-дзя-Муни не могла искупить его вины. Сэппуку [14] по канонам «Бусидо» делать уже было нельзя, а то, что гейша оказалась ниндзя из клана Минь-гун и специально удерживала прославленного мастера но-даичи [15] три месяца вдали от господина только усугубляло вину которую он носил в себе.
    Мур-тянь носил дайсе [16], но не любил им пользоваться. Так что когда на дорогу из кустов выпрыгнули трое оборванцев, с ржавыми нагинатами в руках, он без колебаний подчинился приказу одного из них и бросил мечи на землю. Любимый но-даичи самурая был завернут в тончайший шелк, яркие цвета которого переливались на солнце, и больше всего напоминал обычный рулон этой ткани. Мур-тянь снял но-даичи с плеча и протянул одному из разбойников, тот схватился за шелк с жадностью – этого и ждал опытный самурай. Пол-шага, доворот плеч – и один бандит падает разрубленный ударом «монашеского плаща [17]». Движения были стандартные и заученные – меч проворачивается в горизонтальной плоскости, замирает вертикально, лезвием в землю – самурай мягкими руками принимает древко нагинаты и разворачивается поднимая меч. Второй бандит увидел лишь отблеск солнца на лезвии ослепивший его навсегда. Третий разбойник обладал отменной реакцией – к этому времени он был уже далеко. Мур-тянь хмуро оглядел трупы:
    – Идиоты, – хмуро пробурчал он, – Испачкали меч…
    Самурай вытер лезвие об одежду того, кто был без головы, подобрал с земли брошенные мечи и снова укрыв но-даичи слоем шелка, отправился дальше.
    Когда Мур-тянь подходил к воротам замка ему навстречу попалась знакомая девушка и он приветливо улыбнулся ей.
    – Удачного пути тебе, Мусь-минь из клана Ляо-гока!
    – Удачи и тебе, ронин Мур-тянь, – отозвалась девушка и поправила на плече огромный кожаный мешок, судя по виду наполненный веревками.
    – Подожди меня на берегу, если задание твое это позволяет.
    – Именно так я и поступлю, – ответила девушка и свернула с дороги.
    Мур-тянь отдал письмо дайме Кунь-кьяри, и ждал в коридоре ответа, с оттенком восхищения слушая все, что доносилось из-за ширм.
    – Зловонный потомок макаки! Трижды проклято чрево выносившее его, и пусть отсохнет сосуд мужественности его отца! Плод любви оранжевой лягушки с фиолетовыми пятнами и зеленой волосатой гусеницы будет изумлен своей привлекательностью при виде этого отхода пищеварения смердящего дракона Пуи, на которой не вырастет желтоватый и недлинный рис, идущий в пищу беднякам! Его гнусной плотью побрезгуют пожиратели падали и испражнений, содержимым желудков которых он питается, в свободное от очистки побережья от сгнивших остатков тухлой рыбы, крабов и устриц, время.
    По наступившему молчанию Мур-тянь заключил, что высокородный дайме каллиграфически пишет ответ красной и черной тушью на тончайшей, искусно выделанной рисовой бумаге, постепенно перематывая ее между палочками из драгоценного дерева тянь с сапфировыми шариками на концах.
    К вечеру усталый дайме вышел из-за ширмы. Мур-тянь отложил оригами из бумаги небесно-голубого цвета «Лиса, поймавшая кролика, несет его в свою нору на вершине холма, в час, когда солнечные лучи угасают в пустынных просторах моря», которое он складывал последние семь часов, уже почти закончив, и спокойно посмотрел на дайме. Тот даже не изменился в лице, встретив холодный взгляд ронина. Он просто выхватил свою катану, сделанную руками великого Минь-сяо, передающуюся в его семье уже двенадцать поколений, как заметил Мур-тянь, и начал рубить ширмы и слуг, попадавших в его поле зрения. Мур-тянь невозмутимо стоял в стороне, изредка добивая слуг или дорубая ширмы, затянутые драгоценным батиком с видами Фудзи, сакурами и летящими журавлями, написанные яркими красками, пропущенные высокородным дайме.
    Ворота крепостей закрываются перед закатом. За полчаса до того как красный шар солнца с шипением погрузился в море, оставив на поверхности сначала багровую дорожку, а потом просто пурпурное зарево на горизонте, Мур-тянь вышел и направился к побережью. Дайме Кунь-кьяри оказался похож на свою катану – сделанный превосходным мастером, но прозябающий без использования. Немного ржавый, туповатый, но в красивых ножнах, покрытых яркими лаками разных цветов, переливающихся на солнце. Цены, которые он предлагал за доставку письма устарели еще восемь месяцев назад, после истории на рынке Симоносэки, третьего дня, второй недели, месяца Коровы, года Коричневого Дракона.
    Выходя из дверей дома дайме Мур-тянь столкнулся с удивительно толстым человеком. Узнав прическу борца сумо [18] он почтительно посторонился, но рикиси тоже остановился, и почтительно обратился к нему:
    – Уважаемый, не уходите ли вы из замка, на ночь не глядя?
    Смутные сомнения закрались в душу Мур-тяня, но он немедля отбросил их и ответил:
    – О, да! Не хотел бы я оставаться здесь дольше чем необходимо. Да и обет запрещает мне ночевать под крышей, если только не выполняю я поручения.
    – Желалось бы мне пойти с вами – ночная дорога вдвоем безопаснее, – бесхитростный взгляд рикиси убедил Мур-тяня в чистоте его помыслов, и он ответил:
    – Отчего же нет? Но не собираюсь я идти всю ночь, словно упавший с вершины Фудзи в императорский сад и переломавший там все бонсаи [19] своим грузным телом, – он посмотрел на себя, потом перевел взгляд на рикиси и замялся, – Остановлюсь я у побережья, где уже ждет меня испытанный друг, с коим не раз я виделся.
    – Рад я, что не отказали вы в моей смиренной просьбе, – с поклонами отвечал рикиси, – Зовут меня Геа-янь, и неизвестен я от Сакаи до Кагосимы. Ни разу не носил я пояс победителя вокруг храма Киль-Самиса в Эдо, ибо запрещал мне сенсей слушать мелодичные напевы бродячих музыкантов Блинь-Гвань, поднимающие мне настроение. Слушая их тайком, я наполнялся силой, и часто наклонял и запрокидывал голову, так что косичка взлетала и опускалась.
    Выйдя из ворот спутники повернули направо, где красный шар уже коснулся воды. Когда он погрузился наполовину, рикиси и ронин уже топтали деревянными подошвами сандалий мокрую гальку пляжа, изредка наклоняясь чтобы оторвать с обнаженных отливом камней побережья мидию, устрицу или гребешок. Геа-янь заметил панцирь притаившегося краба и указал на него самураю. Мур-тянь тихо достал из дайсе свою катану и бесшумно подкрался. Краб, непонятно как услышавший стук сандалий о камни, бросился к шипящим волнам прибоя, но на дороге стоял рикиси. Геа-янь использовал прием «Ктань-а-мунь-бии [20]», никогда не подводивший его на татами. Накрытый тяжелым телом краб скрипнул раздавленным панцирем, что редко случалось на татами, но зато путники получили вкусное мясо, что на татами не случалось никогда.
    – Не зря посвятил ты свою жизнь тренировкам в благородной борьбе сумо, – крутанув катану, произнес самурай. Клинок лег тупой стороной на большой палец, и направляемый им мягко опустился в дайсе.
    – Не зря тренировали и меня, о благородный Мур-тянь, – произнес голос позади.
    Рикиси действительно тренировался не зря – он спокойно поднял глаза, самурая уже не было видно. Чуть в стороне стоял человек полностью укрытый темной мешковатой одеждой скрадывающей очертания фигуры. Геа-янь мрачно оглядел его хрупкое тело и сказал:
    – В морду хочешь?
    Ниндзя не выглядел испуганным, его вообще не было видно – он сразу же исчез в кустах. Там он стал виртуозно ругаться на два голоса, причем один из них удивительно походил на голос Мур-тяня. Вскоре самурай и сам показался из кустов:
    – Бесстрашный Геа-янь! Познакомься с моим хорошим другом Мусь-минем. Не раз и не два встречались мы, и не могу пожалеть я о тех встречах!
    Когда последний зеленый луч солнца на миг блеснул в небе, его уже никто не заметил. Ниндзя развел костер, а рикиси унес из замка два бочонка с сакэ. Ронин учил его подогревать, если получалось – выпивали, если нет – все равно выпивали. К утру сон сморил усталых путников.




    Предыдущая страница Предыдущая страница (1/3) - Следующая страница (3/3) Следующая страница


     
    Темы
  •  Все категории
  •  Карты
  •  Проза
  •  Страница
  •  Тексты

  • Последняя пятерка
  • Школьные годы чудесные [ 0 Комментарии - 178 Прочтено ]
  • Хроники конца света [ 0 Комментарии - 173 Прочтено ]
  • СС3 Космографер [ 0 Комментарии - 37629 Прочтено ]
  • СС2 Космографер [ 3 Комментарии - 38094 Прочтено ]
  • Том Картографера [ 7 Комментарии - 38029 Прочтено ]

  • [ Больше в секции новостей ]

    Шпионство

    IP
    3.235.20.185

    Мониторинг доступности сайтов и серверов Host-tracker.com Век Приключений Bascinet - реконструкция denw IL-2 Training Книготорговая Компания «А-5» - художественная, учебная литература, скидки, опт и мелкий опт, доставка, дешево, низкие цены издательства Feokl Private Server